Чернобыль

Вообще-то в Чернобыль не пускают. Но если очень хочется и есть деньги, то попасть в Зону можно довольно просто. Несмотря на всякие строгости, колючую проволоку, сигнализации и видеонаблюдение, как известно, из Зоны вынесли все.

В отличие от Припяти город выглядит так, как некоторые райцентры в воскресенье: пусто, но не пусто. На фоне запустения здешняя действующая церковь выглядит даже вызывающе. На стадиончике неподалеку собраны образцы техники ликвидаторов. Сам стадион, по состоянию, напоминает древне-римские постройки.
 
После аварии все коммуникации строили заново, поэтому над каждой дорогой есть мостики из труб. Зачем это в мертвом городе?
 
Странная и ярая еще советскими предрассудками охрана категорически запрещает фотографировать периметр станции. Зато его прекрасно видно из космоса. Ну и издалека тоже можно снимать.

В Зоне находится много памятников, но лучший из них — сама Зона.
 
Больше всего людей беспокоят вопросы радиации. Принимающая сторона любит гордиться тем, что общий фон в зоне ниже киевского. Может и так, но при в въезде в Киев меня еще никогда не проверяли на радиоактивность. Тем более этого не делали никогда при выезде. Сам процесс выглядит просто: рамка как в аэропорту, потенциально зараженные посетители нежно обнимают прибор, который пищит и мигает зеленым «чисто». Когда прибор гудит и мигает красным опытный оператор предлагает провериться еще раз.

Шутки по поводу радиации затихли после того, как водитель запретил залезать в машину, не вытирая ноги о специальный коврик. Самая популярная карта в Зоне — карта радиационного загрязнения и множество ее модификаций.
 
С каждой вылазкой счетчик пищал все чаще. На нервы это действовало, но не всем. В самом Чернобыле фон был действительно ниже киевского. Зато когда мы вышли пофотографировать у саркофага, шутки закончились вообще. Прибор пищал, а цифры бежали как на секундомере.
 
Не нужно нам этом — решили все единогласно и уже через пару минут вежливо сидели в автобусе. (Другие остановки отличались на порядок меньшей дисциплинированностью).

Наибольшей радиоактивностью отличается симпатичный на вид мох, который покрывает асфальт. На путепроводе, который после 1986 года называют городом смерти, его полно.
 
Ну и о мутантах. Местные настаивают, что все это сказки. Из фауны, мы видели стадо (или табун — не знаю, как правильно, но точно не косяк) кабанов с поросятами. Штук 20 — не меньше. С виду — обычные кабаны. По голове на каждого. Однако сомы, которые плавают в пруду возле АЭС — это нечто невероятное.

Поэтому совсем не страшно. После экскурсии решили померить, как светятся тапочки. Прекрасно светятся! В 10 раз выше нормы. И не только тапочки. Поэтому после завершения путешествия, в метро я сиял улыбкой в разных смыслах этого слова.